Прогулки по Чуйскому тракту

Посвящается исчезнувшему 12 каналу (в хорошем смысле)

( в журнале «Мото» настоящая статья вышла под названием «У каждого свои киргизы»)

Там для меня горит очаг, как вечный знак
забытых истин… (песня, петая на Телецком озере).

В чемпионате мира по женской логике
первое место с большим отрывом занял
генератор случайных чисел (анекдот).

Что это? Вопиющая эмансипация или очень хитрая попытка обратить на себя внимание? Подводить ситуацию под философские основания и объяснять крайне долго, поэтому используем описательный метод. Началось всё с того, что как-то холодной сибирской зимой мы с подругой, сидя в заведении, именуемом «кабак», додумались до того, что неплохо было бы прокатиться по Алтаю вдвоём на мотоцикле. Только когда дело подошло к поездке, она вдруг прониклась ужасом к этой идее – две девушки на трассе на мотоцикле. А вдруг мотоцикл сломается? А вдруг кончатся деньги? А где мы будем спать? А что мы будем есть? А что мы будем делать в дождь? Как мы будем спасаться от злых алтайцев? А если что-нибудь случится? Для смелости я дала ей посмотреть фильм «Тельма и Луиза». Это было опрометчивым решением. После него она наотрез отказалась даже думать о дороге. Но, к счастью, 23 года назад я обзавелась сестрой, которая согласилась поехать со мной. Как потом оказалось, никто, кроме меня, в том числе она, не думал, что я куда-то выеду. Полагали, что это блажь. Это не помешало накануне поездки изловить президента КАМТ «Сибирь» Витечку Киселёва и всяческими хитростями и посулами заставить его сварить багажник на мотоцикл. Он сопротивлялся, но как можно сопротивляться стихии?

Продолжение:

Выехать мы должны были в обед следующего дня, что не удалось. Прежде всего потому, что упомянутый багажник мы надевали на мотоцикл не один и не два часа (может быть, пока сестрёнка его красила и сушила, он изменил конфигурацию до неузнаваемости? Или же всё-таки этот скверный тип сделал багажник согласно русскому менталитету – это когда всё осуществляется при помощи грубой физической силы и предметов типа молотка или лома…) В результате я была схожа с разъярённой фурией, и как не умер Витечка от икоты, неизвестно до сих пор. Следом за этим я обнаруживаю, что весёлый человек, менявший масло в вилке, не закрутил сливной болт… Весь двор с возрастающим любопытством наблюдал за моей яростью. Когда в конце концов мы выехали, я пребывала в бешенстве. Тут-то нас и останавливает скучающее ГАИ. Дипломатом (как менее злобствующий элемент) выдвинута была моя сестра, у которой спрашивали, почему же водитель (это я) не хочет пообщаться с ними. Когда её спросили, куда мы едем, она гордо ответила: «В Кош-Агач!» Её тогда спросили: «А где это?» Так началось наше путешествие. Новосибирск – Артыбаш – Майма – Чемал – Усть-Сема – Кош-Агач – Новосибирск.

Начало пути по знакомым уже дорогам. Стоянки на прежних местах, пикники на обочинах космических дорог и воспоминания, воспоминания, воспоминания, сотканные из прежних лет. Распахнутый мир, и мы на его пороге в который раз! А потом долго будет мерещиться алтайская вода с иным вкусом, нездешний воздух, горький дым костров и странное чувство неожиданных встреч. Горы, светотени, близкое небо с облаками, холодные ночи, - не наш мир, другой.

Нас не будут преследовать несчастья и трагедии, но ситуации, полные бытового идиотизма, – наша стихия. Так, поскольку выехали поздно, первый раз ночевали под Барнаулом. Заехали в лес, встали в симпатичном месте, но скоро выяснилось, что мы стоим около железной дороги. В утешение вспомнили историю, рассказанную тренером по триалу Владимиром Ломоносовым. Сегодняшние мастера спорта когда-то в молодости долго среди ночи колесили по чужому городу и не могли найти выезд. В конце концов нашли и встали довольные. Утром оказалось, что они стоят в трамвайном круге… Перед сном сестра моя, Ольга, достаёт пистолет, получает теоретическую подготовку по пользованию и засыпает с оружием в руках. Это называется «две девушки в лесу в палатке, а рядом мотоцикл».

А утром начинается алтайская бесконечная дорога. Всегда будут нам задаваться традиционные вопросы – откуда и куда мы, сколько стоит мотоцикл («Honda-VT250F»), не страшно ли нам вдвоём?.. А чего бояться? Мы, зайцы, самый смелый народ! Реже спрашивают технические характеристики мотоцикла и удивляются, откуда у нас такие «арчимаки». Так алтайцы называют седельные сумки. Да, откуда в огромном городе могут взяться седельные сумки?

Когда мы доехали до Телецкого озера, а с мотоциклом и с нами ничего не случилось, мы уверились в том, что можно безнаказанно и солнечно путешествовать дальше. Мир приветлив, а за такой мотоцикл и японцев полюбить нетрудно.

Жаркие солнечные дни. Сзади бормочут, то и дело: «И пошли они, солнцем палимые…» Или же: «Мороз и солнце, день чудесный, ты дремлешь за рулём прелестно…» Когда жара становится невыносимой, мы находим реку не очень грязную и не очень холодную и лежим там, как охлаждаемое пиво. Иногда только штурман верещит, кусаемый злобными алтайскими рыбами. Или же мы искали земляничные поляны. «Как же мне расплатиться за себя и за лето? Земляничным полянам лишь известна цена…» Однажды мы ехали в шортах, но лишь однажды. Во-первых, у меня сгорели ноги, а во-вторых, нам уделялось такое количество внимания, что передвижение крайне затруднялось. Если бы мы ехали на слонах, мы бы, наверное, вызывали меньше ажиотажа. Вместе с этим к нам относятся и с подозрением. Не опасны ли мы? Нормальны ли мы? Откуда такие берутся?

В Горно-Алтайске мы одиозно разжились вином (читаем Ремарка и Хемингуэя), его мы потягивали всю дорогу, от этого любование жизнью ни на минуту не оставляло нас. И довольный жизнью штурман удосужился сесть за руль. Вся беда в том, что он никак не соберётся обресть права категории А, поэтому «рулит» только в местах отсутствия соответствующего контроля. Но тут мне сообщают, что на гружёном мотоцикле ехать невозможно, как я на нём еду вообще, ведь через пять километров отваливаются руки, он же тяжёлый, он же опасный, а у меня, наверное, плечи и челюсть, как у Шварценеггера! Один раз штурман останавливается и говорит, что вот там (я даже не вижу, где) стоит мент и нас караулит. И видеть это должна я (как исполняющая обязанности штурмана), а не водитель, так как ему некогда смотреть по сторонам (мой огород забросан камнями). А я, оказывается, разиня не только за рулём, а в качестве пассажира ещё большая разиня. И если каждую минуту на свет рождается разиня, то часа два разинь не рождалось, а потом родилась я. Всё оказалось, как она и сказала, в отношении милиционера. Однако, он был не слишком удивлён и сообщил, что недавно здесь проезжала девушка на мотоцикле из Германии. А мы так… балуемся.

Телецкое озеро поразило нас, как и прежде, но уже не наличием своим и видом. Его окружили турбазы и киоски, так не любимые мною. Даже на вертолётной площадке поставили бар. Как ни беги от цивилизации, она тебя догонит и предложит пиво по приемлемым ценам. От озера осталось ощущение, что нас обманули. Так банально Алтай превращается в дом отдыха для обывателей, и алтайский туман неизбывно плывёт над мусором и поп-музыкой больших городов. Так мы бежим из больших городов по всем правилам бегства, а они нас караулят в самых неожиданных местах. Один хороший знакомый, недавно вернувшийся с Алтая, сказал, что через пятнадцать лет Алтай превратится в пляж «Неоком».

К вопросу о маршруте. Он крайне прост. Мы едем в Кош-Агач с заездами на Телецкое озеро и в Чемал, о чём уже упоминалось. Вам может показаться, что это ерунда и баловство, но 2,5 тысячи километров на мотоцикле за неделю, с пометкой в паспорте «пол женский» и с глазастым и языкастым штурманом за спиной, - это вам не шутка. Это большая шутка.

Но помимо всех прелестей существования есть, как и у всего, обратная сторона. К ней относятся дожди и длительное нахождение на мотоцикле. Первое несчастье постигнет нас в конце пути, а второе перманентно. Полуспортивная дикая посадка даёт о себе знать. Помимо традиционной усталости места, которым сидят, (это несчастье преследует штурмана) существует немилосердная усталость рук у водителя, по ночам руки болят, будто случился недетский полиартрит. После покидания мотоцикла у меня трясутся руки, как у злостного пьяницы (непроходящий тремор), и тарелку с супом я донести до стола уже не могу, носит штурман.

В Майме мы остановились в поисках места, где бродягам дают поесть (в просторечье – жральни). Тут проходит мимо некто и говорит: «Наконец-то вижу настоящих туристов!» А лицо знакомое-знакомое! Весь парадокс в том, что он нас не помнит, а мы его помним. Это Толя Шульжик (г. Кемерово), мастер спорта по чему-то водному. И спросил он нас, не хотим ли мы сегодня плавать на рафте? То есть терминология используется другая, неизвестно, употребляется ли слово «плавать» водниками, может быть, они «ходят», как корабли. В общем, от неожиданности мы согласились. В лагере, куда он нас привёл, было неимоверное количество разновозрастных детей, что глаза разбегались. Но надо отдать должное, дети оказались дисциплинированными. Сигареты не стреляли и прокатиться не просили. Не успели мы опомниться, а нам уже вручили жилеты, показали, как они надеваются, как сидят в рафте, как машут веслом, объяснили, что в случае выпадывания из лодки к ней плывут ногами вперёд на спине (это где такое видано?), но весло не бросают, не нужны в лодке люди без вёсел! После этого мы сели и первый раз в жизни «поплыли», по Катуни. Нам сказали, что будет ужасно страшно, и мы принялись обливаться холодным потом, готовясь исполнять заключительную сцену «Титаника». Но страшно нам так и не сделалось. Побояться не удалось, на мотоцикле страшнее и тяжелее. Мы, конечно же, визжали и кричали «Акулы!» для антуража. А ещё требовали после хитрого участка «плыть» назад, вверх по течению. Все думали, что мы шутим, а мы никогда не шутим такими вещами.

То, что случилось после этого, было самым удручающим событием за всё путешествие. Вместе с толпой упомянутых детей мы очень легкомысленно отправились в некое место, вызывающе именуемое «Чёртов палец». Всё бы ничего – километраж, мокрая после рафта обувь, подъёмы… Но со временем спустилась на мир темнота и начался дождь. О! Кто бы слышал, как я брюзжала! Моя сестра узнала, что лишения и страдания – привилегия молодых, а я – старая больная женщина, но ума нет, ибо попалась на происки щенков лопоухих, которые пошли смотреть три камня, а что мне три камня после Горного Алтая, Байкала и Камчатки!.. В общем, меня переполнили ощущения ужаснейшие! Но этого мало. От дождя тропинки размокли, и с холмов те, кому нечего терять, спускались быстрее всех – они садились прямо в грязь и съезжали вниз. Я бы с удовольствием так не делала, но всё к тому располагало… Таким образом, по возвращении я была жутко замёрзшая, грязная, уставшая и злая, как татары. Как вынес это мой отважный штурман, до сих пор неизвестно, ибо речь моя и характер временами становятся крайне гнусными.

Помимо всего, никто иной, как штурман, становится жертвой моей рассеянности. Ему приходится самому углядывать цвет и наличие светофоров, смотреть в зеркало заднего вида, отличать встречную машину от идущей впереди, орать на повороте, что Майма слева, куда я прусь, дура, и т. д. Так и становятся лучшими из имеющихся штурманов. Хороший штурман становится таковым из необходимости, иначе он пропадёт вместе с водителем – разиней. А жить-то хочется, и хорошо жить. Как сказал великий некто (Дидро?), «пресловутый Пегас тоже от страха сделался крылатым».

А следующий день стал замечательнейшим. Можно долго жить и много путешествовать, и в какие-то дни очутиться в том месте, которое мерещилось в детстве. Чемал. И если все наши проблемы - действительно неоконченные дела детства, то их становится всё меньше. Так один раз и на всю жизнь прокрадывается в сердце сначала Чуйский тракт, а потом дорога в Чемал. И можно быть счастливым, пока они не станут привычкой.

Чемальский район стал примечателен тем, что мой штурман пытался утопить шлем в Катуни. Проникнувшись внешним видом окружающего мира, девочка положила очень круглый шлем на склоне и пошла, пошла, пошла… С громким криком и небывалой скоростью очень тормозной и рассеянный пилот мотоцикла «Honda-VT250F» мчался за шлемом, и у самого обрыва в Катунь шлем был пойман. Штурман посмотрел на представление, одобрил и пошёл дальше…

В Чемале, согласно жанру, мы посмотрели ГЭС. Нам говорили, что смотреть там нечего, но я была приятно удивлена, хотя видела Братскую ГЭС. Дело не в размерах, что-то есть притягательное и полузабытое в алтайских папоротниках и в алтайской воде, в алтайских кострах – что-то от Брэдбери и вина из одуванчиков… Но тут оказывается, что в чемальском районе растёт замечательная конопля, и лучший в мире штурман любезно объяснял мне, какие виды пищи и табака можно приготовить из этого ценного продукта. А помимо этого из конопли делают масло и что-то тряпочное. Моё теоретическое познание в этом вопросе совершило большой скачок.

При отъезде из Чемала мне стало наконец-то ясно, где стоит строить загородный дом. Правда, в подобных захолустьях существуют определённые проблемы для жителя большого города. Например, почта. Приходилось час бродить вокруг неё, прежде чем появлялась возможность позвонить в мегаполис Новосибирск. В кафе была другая напасть. Если вы говорите, что хотите чай без сахара, то только в десяти процентах вы его получите. В остальных случаях вам непременно положат сахар. Должно быть, местных постигает временная глухота при получении заказа. Помимо этого туземцы отличаются невероятной несообразительностью, попросту говоря, они тупы беспросветно, а в придачу к этому патологически заторможены. Безусловно, есть и просветлённые, но указанное впечатление непроизвольно экстраполируется на всех.

А дорогу перебегают разноцветные бурундуки. Однажды прямо под колёсами проскакал сурок. Мы бы ломанулись за ним, если бы это не был перевал Чике-Таман. И идут по алтайским дорогам алтайские коровы. Но опаснее коров женщины на велосипедах. Коровы и сурки, понятно, твари неразумные, вот и бросаются под колёса. А женщины на велосипедах полагают, что дорога сделана только для них, тем они и опасны… Машины носили кодовое название «демоны». Демоны бывают большие и маленькие, но не бывает демонов безопасных. Большие отвратительны по определению. Из-под них летит в нас туча всякой дряни. Иногда они начинают думать, что они – стремительные существа, и начинают обгонять, в связи с чем упомянутое качество их усиливается. Это действо сопровождается инвективами в их адрес. А в дождь я начинаю думать, что неплохо было бы залечь в кустах и стрелять по ним. Маленькие демоны считают всегда, что они ну очень маленькие демоны, и запросто просочатся между мною и встречным демоном. Приходится всяко уворачиваться от них. Очень неприятные существа!

Как-то к нам подсел юноша (сидение на поребрике или краю тротуара отчего-то очень любимо мототуристами, должно быть, усталость, запылённость, а в отношении некоторых и нетрезвость, создают аллюзию на род деятельности, называемый «бомжевание».) Он сказал нам, что видел нас на трассе, что он работает – возит киргизов, которые торгуют, и спросил, с какой скоростью мы едем. Мы ответили, что 50-100 км/ч, в зависимости от настроения. Он важно надулся и сказал, что он меньше ста вообще не ездит. Тогда мы сказали, что, во-первых, это не надолго, а во-вторых, у нас нет киргизов. После этого появилась новая идиома: у каждого свои киргизы.

В Ине случилась героическая битва штурмана с телёнком (она запустила во двор корову, которую следовало доить, а тут же – телёнок, который сосёт молоко). Штурман бился, как лев, оттаскивая телёнка от коровы, но весовые категории были явно не равны. Девочка висела у него на шее, хватала за конечности, тащила за ошейник, - всё тщетно… В Акташе мы нашли нашу стоянку 1998 года (797-ой км). Там до сих пор стоит деревянный идол, сделанный одним из участников ралли-рейда «Сибирь Трофи-1998». Кош-Агач, как и прежде, встретил нас горячей степью, обсыпанной костями и восточными темами. А на обратной дороге, в конце пути, нас постигло несчастье, именуемое дождями. Мне было «гаденько», а Ольге «премерзко», ибо она ещё раньше порвала штаны гидрокостюма. Демоны не оставляли нас ни на минуту.

В последнюю ночь штурман вскочил с криком: «Помогите, пожалуйста, люди добрые!» Я вскочила следом с мыслью о том, что заснула за рулём. Нас потом утешали, говорили, что в походах всегда так, но в предыдущие несколько лет такого почему-то не было. А назавтра поняли, что «в суету городов и в потоки машин возвращаемся мы, просто некуда деться...» А мне так хотелось остаться, хотя бы ещё на день, но у злобного штурмана был выпускной вечер, так не вовремя люди заканчивают университеты. Ей-то что? Она через три дня уехала на Южно- Чуйский хребет, ходить пешком, а я – нет.

Когда мы вернулись живые и здоровые, нам никто не верил, что мы вообще где-то были. Но скоро мы поедем опять, ещё дальше и страшнее, но это уже другая история.

Светл. Князева
г. Новосибирск
июль 2002 г.