Прогулки по Чуйскому тракту или страшная история о том, как коварные новосибирцы хитростью заманили ничего не подозревающих ангарчан на Актру и утопили их мотоцикл в бурной горной реке…

Все времена и пространства – существующие
и не существующие – к твоим услугам.

М. Веллер

Интродукция

В этот поход, как всегда, собиралось много народу. И, как всегда, никто не поехал. Из новосибирцев поехала я, что само собой разумеется, и мальчик-одуванчик Олежа Васильков. При этом он любезно предложил не мучить мой спортбайк (хотя спортбайки – как показали время, горные тропы и болота – грязи не боятся, то есть вообще ничего не боятся…) и поехать на его "Иже" (на котором есть задний ход, радиатор и прочие чудеса). Так, якобы, можно даже сэкономить деньги (не верьте никогда таким словам; чем больше вы желаете сэкономить, тем сильнее мучит синдром красивой жизни).

Продолжение:

Идея, в общем, принадлежит мне. Гулять по Чуйскому тракту – хороший обычай. А в век информационных технологий существует наше наказание и наша удача – интернет. Именно по интернету теперь находятся компаньоны для путешествий и проверяются на месте. И всё-то они из далёких-далёких городов, а ближние наши постоянно куда-то деваются перед поездками. На этот раз тяжёлому на подъём Новосибирску повезло путешествовать с ангарчанами. Знакомьтесь: Алексей Соловьёв и Майя Новик. В результате неудач с японской техникой они пребывают на двух "Уралах". У Майи – "Соло", у Лёхи – "просто "Урал" с коляской". Это, как можно догадаться, склад. Все знают, что в люльку можно пихать вещи бесконечно, и нагло этим пользуются… Ребята очень хотели посмотреть на Алтай и надеялись найти в моём лице человека, который им всё покажет. Скорее всего, я не оправдала их надежд.

Они приехали в Новосибирск чуть раньше и поэтому несколько неожиданно, как сессия… Это когда вы слышите с четвёртого этажа категоричные вопросы, не это ли второй дом, и ни с чем не сравнимый звук множества мотоциклов. А потом обнаруживаете, что мотоциклов всего два, просто это "Уралы". Я, как могла, пыталась не опозорить Новосибирск, что мне, видимо, не удалось. Несчастья, причинённые Майе и Алексею безалаберными новосибирцами, складываются в балладу о марафонских страдальцах. Началось всё с моего подлого белого кота, который, как выяснилось, "залежал" светлое покрывало (что не было вовремя замечено), и всю оставшуюся дорогу ребята пытались отряхнуться от его шерсти. К настоящему времени, думаю, это сделано… Также я не могла выехать сразу, потому что иногда приходится работать. Ждать меня в городе действительно было глупым решением, и ребята поехали вперёд; мы должны встретиться на Телецком озере, на вертолётной площадке (место встречи изменить нельзя).

В конце концов, мне удаётся обмануть большой город и сбежать из него. В Барнаул мы с Олегом "опоздали" на сорок минут, но нам, живым, были так рады, что даже не отругали. Здесь собирается небольшая компания до Телецкого озера (дальше никто не едет, пассионарные толчки мучают только избранных). Первая ночёвка случилась под Бийском. Мы были частично съедены комарами, а в придачу Вовочка Мальцев, фашистская рожа, ехал на "Кавасаки" (так фрицы русского происхождения проводят отпуск). И случилось проехаться на этом мотоцикле, и тоска стала съедать моё сердце, особенно после дня на "Иже". Сиденье последнего больше всего похоже на скамейку. В связи с этим обстоятельством радость от движения практически отсутствует, но присутствует немой вопрос к отечественным производителям: ?

Телецкое озеро

До Телецкого озера ехали чрезвычайно долго, с самого утра до вечера. Сказывалась неорганизованность туристов выходного дня. Полагаю, что представима моя радость сползти с "ИЖа", очутиться в машине с родственниками и открыть бутылку коллекционного вина, слушать лучшие в мире песни, казать фиги мотоциклистам и упиваться непроходящим восторгом от этой дороги и пространства... На место мы приехали вовремя, но тут оказалось, что местные проводят праздник какого-то кедра (молодого? большого?), в связи с чем окрестности Артыбаша забиты людьми и машинами. К счастью, наши будущие спутники уже освоились и встали, к тому же, на "козырном" месте, то есть мы не сильно пострадали от нашествия аборигенов на аборигенский праздник. …И снова плывёт таинственный алтайский туман над музыкой больших городов; грязно, неуютно от потребительского отношения к природе, которое проскальзывает во всём. "Цивилизация не на улицах, цивилизация в сердце".

Мы устраиваем банкет, который не прекращается и под дождём; горит под дождём неизменный алтайский костёр, а мы опять говорим бесконечно о дорогах, и я мечтаю о замке в Чемале… На следующий день планировалось вернуться на Чуйский тракт и ехать дальше, но тут выясняется, что водитель "скамейки" - действительно "пупсик-капризуля" (в предыдущем походе он был так обозван), и этот пупс восстал. Пупс не хочет сразу ехать, пупс хочет покататься по Телецкому озеру, пупс устал, пупс хочет отдохнуть… Одним словом, я рвала и метала. Выехать мы не выехали, но отношения на весь поход были испорчены. Майя с Алексеем, ожидавшие нас здесь не первый день, всё же уехали. Мы договорились встретиться завтра где-нибудь на Чуйском тракте (очень конкретное место, не правда ли?) Так осталась я с неподъёмным пупсом и баранульскими друзьями-"матрасниками". Хотя я несправедлива к ним, что и говорить. Моя сестра (мы потеряли девчонку, она вышла замуж и уехала в Барнаул), некогда лягушка-путешественница, каталась с мужем на мальцевском мотоцикле, беременная (как окажется, за неделю до рождения моего племянника)… Пупс решил, в свою очередь, сделать мне приятное и выволок меня на лодке на озеро. Мы плавали полдня, в результате я пришла к выводу, что море ненавижу (я промокла и смертельно замёрзла на ветру), пупса тоже. Далее все мои развлечения сводились к тому, чтобы бегать смотреть, как дерутся местные, коих здесь несметное количество. Дожилась!.. Полагаю, известно, что местные в пьяном состоянии - стихийное бедствие, от которого можно только бежать, всё рациональное в этом случае становится неконструктивным. Все постоянно предупреждают друг друга об этом и сами же попадают в неприятности. С нами это тоже случится.

Когда вечером меня обуял голод, я пошла в кафе. Здесь я испытала на себе национальную дискриминацию, обслуживание происходило по национальному признаку, то есть русских почему-то не обслуживали. Выход остался один - пришлось украсть пирожок. Покаяться в этом пришла к спутникам. Те, конечно же, осудили меня, за скудоумие. Сказали, что, дескать, мясо красть надо, дурилка картонная, а не пирог с картошкой…

Чуйский тракт

На следующий день прощаюсь со всеми. Мне предстоит сверхтрудное испытание - три недели на скамейке с водителем, который самым большим счастьем мыслит измываться надо мной. Выезжаем. Туристов мало, сезоном оккупации туристов считается август - то ли отпуск дают оптом, то ли конопля созревает (бархатный сезон, то есть). А я первый раз в жизни еду пассажиром. Это, безусловно, проще, особенно если не категорийный участок. Но появляется лень и вместе с ней - утрата автономности и независимости. То есть, я теперь - прилада к "Ижу" и его водителю. Придётся и в этом найти положительные стороны. Мне доступен гораздо больший спектр действий и зрелищ, чем водителю. Быть пассажиром - это видеть журавлей в кош-агачской степи, радуги над долинами, светотени, бегущую воду и обнаруживать на знакомых дорогах незнакомые подробности… Самым удачным пассажиром моим была сестра. Везёшь человека и чувствуешь, что человек этот что-то делает. Спрашиваешь. "Пью". Опять что-то делает. "Ем". "Переодеваюсь". "Смотрю карту". На мотоцикле нет только стационарного туалета… Я, конечно, не могу совершать так много дел, я пока не волшебник. А Вовочка Ломоносов, тренер по триалу, утверждал, будто умеет прикуривать за рулём мотоцикла на скорости 100 км/ч. Моего воображения не хватает представить это. Я склонна верить, что сие есть мистификация, то есть меня обманули на фиг!

Еду и думаю о том, что обещала показать ангарчанам Алтай, а им приходится меня постоянно ждать, то есть экскурсовод отстаёт не на шутку. Этот день к мазохистским мыслям прибавил дождь. А потом выяснилось, что скамейка-то с вибратором!.. Что мне оставалось кроме как купить побольше пива? С ним жизнь казалась не такой отвратительной и даже в некоторые минуты прекрасной (когда удавалось вовремя привставать перед ямами). Так до самых сумерек. Тут вдруг я понимаю, что Майи с Лёхой всё нет. Мы намеревались лететь до Акташа, а потом… Не знаю, что потом. Как-то не думалось, что мы не встретимся. Перед Иодро обнаружился одиночный мотоцикл, догонявший нас. Свет был слишком яркий для местного… В общем, Лёха гнался за нами не один километр. Олег носится, как укушенный, гнаться за ним - гиблое дело. Алексей сказал, что на "Соло" с такой скоростью ещё не ездили. Нас караулили с биноклем и всё же чудом заметили. Но всё хорошо, что хорошо кончается. Все, конечно же, рады, а я не перестаю удивляться, как такое могло случиться - мы встретились! Нас напоили чаем, хотя после такого количества пива уже ничто не спасёт… Ребята делятся впечатлениями. До перевала Чике-Таман они оставались флегматичными, он явился переломным пунктом, после которого они поверили, что Алтай отличается чем-то от Байкала. То есть они не зря проделали почти три тысячи километров до этого места. Русскому бы всё потрогать…

Миниатюрный лагерь наш стоит на берегу Чуи, к ней террасами спускается берег; степная трава пахнет горечью, чистое небо, близкие звёзды, ночные звуки и звуки комуса… А я завтра уезжаю дальше, по жаре и под дождём, по известным и неизвестным дорогам. Неизменно думаю, как бы не облажаться перед ангарчанами снова, и ещё не подозреваю даже, что нас ждёт.

На следующий день рассматриваем друг друга внимательно и трезво и… трогаемся. Ребята держат крейсерскую скорость гораздо ниже, чем мы. Но дело, скорее всего, в том, что у них-то нормальная скорость, это у нас отсутствует всякое понятие тормозов (тормозами пользуются только трусы!) То есть я прямого отношения к такому передвижению не имею, я могу только щипать водителя или лупить кулаком по шлему в целях снижения скорости (это новая модификация тормозной системы). Кто угодно начнёт совершенствовать её, если коленки протираются на поворотах об асфальт… Когда я выносила на рассмотрение эту проблему, пупс только грязно хихикал, и если я начинала ему заяснять для жизненного примера идею Ницше о сверхчеловеке, он только отплёвывался и заявлял, что у меня нет чувства юмора. Дальше выяснится более печальное обстоятельство. Оказывается, я настолько умная, что со мной нормальному человеку неприятно находиться рядом, потому что этот человек чувствует себя дураком. Следовательно, чтобы человек перестал чувствовать себя дураком, достаточно элиминировать травмирующий фактор в лице меня. То есть, "если у тебя есть фонтан, заткни его, дай отдохнуть и фонтану"…

Холодно, дождь. Я искренне обещаю всем, что в Кош-Агаче будет солнце, там не бывает дождя. Но чем ближе мы к Монголии, тем холоднее. Мои прогнозы всё меньше похожи на правду. В степях видны стены дождя, и впервые в жизни Кош-Агач встречает дождём (приходится пробавляться коньячком, чтобы придать жизни частичку тепла и радости). Здесь оставляем "Соло" на телецентре у Евгения Евглевского (это штаб-квартира мототуристов) и отправляемся на Актру. Майя в своей статье про настоящий поход написала, что новосибирцы так и не смогли объяснить, что такое Актру и какая там дорога. Я не могла объяснить, потому что ни разу там не была, а пупс не мог (или не хотел) говорить, что там, по известным только ему причинам. Другими словами, мы поехали не зная куда, и всевозможные скабрёзные стихи про Сусанина не сходили с языка… По долине к Северо-Чуйскому хребту не доехали. Вечер по прекрасности и подлости ничем не отличался от многих других. Поставили лагерь, насобирали дров для костра, пошёл дождь, мы залезли в ангарскую палатку и варили на примусе, гадая о возможном наводнении (недаром пупс поставил палатку у самой воды). Однако, на этот раз обошлось.

Актру

Олег сказал, что по долине недолго ехать, а там до альплагеря совсем ничего. Мы, за неимением вариантов, поверили. Когда же оставшиеся за спиной километры стали говорить о другом, Олег ненавязчиво извинился. Помимо этого мы теряли дорогу; сто дорог, ведущих во все стороны. В конце концов мы приехали к шлагбауму, где обосновались алтайцы, имеющие целью сбор денег со всего, что движется в сторону Актру. Теперь практически на всех дорогах снимают с туристов дань, а на некоторых дорогах - по несколько раз… После этого начинается стандартный категорийный участок. Он встретил болотами, камнями, снегом, чересчур крутыми перевалами, водоёмами посреди дороги. Здесь нас с Майей постигла участь пассажиров - топать пешком всю дорогу, а в промежутках таскать мотоциклы. Участок объективно не слишком сложен, так как здесь ходит "Урал" (машина такая). Но фактически сложен, как всегда. Майя с Алексеем, чувствую, недовольны (или шокированы) нашей безалаберностью, мы обещали им прогулку по Чуйскому тракту, а завлекли в непроходимые дебри. Они перед этим даже говорили о том, что после поездки вокруг Байкала не хотят больше подобных приключений. Им бы асфальт! А мы, проходимцы, куда их завели?! Здесь то же самое, что и на Байкале!.. Здесь же уже не Чуйский тракт!.. В общем, новосибирские мототуристы - те ещё подлецы, поняла я.

Здесь я впервые увидела воочию, как ездят по бездорожью на мотоцикле с коляской. Это, конечно же, эффектно и круто. Два колеса - понятно. Выбрал прямую - и просачивайся по ней. А с третьим как? Это нужно успевать подумать, куда распихать целых три колеса! А ещё коляска постоянно норовит перевернуться на голову водителю. Иллюзия неопытности - думать, что с коляской легче. На самом деле и страшнее и труднее (хуже было только Гагарину). Смотришь на этот мотоцикл, и кажется, что вот-вот он развалится на части, так мотает. А он проезжает. Что поделаешь? Танк. Когда всё становится совсем не так, Лёха вылезает из танка и бежит рядом, периодически сбрасывая с себя коляску. Скорее всего, это первый мотоцикл с коляской, поднявшийся в альплагерь.

Эти несколько километров подъёма по лесу, безусловно, хороши. Они закончились неожиданно, дорога вышла в долину Актру. Актру, Катунь, Берель… Все начала рек похожи. Огромная долина, ледник впереди, щебень и песок серого цвета, белая вода и множество русл (то есть, брод будет не один). Естественно, мы захвачены зрелищем. "…Вот висят над чашей долины не пролившиеся дожди, притаившиеся лавины…" Придя в себя, начинаем переправу. Первыми поехали ангарчане по следам "Урала". Олег скакал по берегу и слабым голосом пытался предотвратить это событие. Однако нужен голос Левитана, чтобы быть услышанным. Лёха поехал. На середине потока мотоцикл залило, он благополучно заглох, зарывшись в песок, то есть, утоп. Пришлось разоблачаться и на себе вытаскивать его. Одним красивым жестом вытащить не удалось. Мы выскочили на берег, посучили отмёрзшими ногами и снова полезли в воду (отсюда виден ледник, с которого течёт река). С хрипом и криками танк был изъят из реки. (Вы вытягивали когда-нибудь на себе танки из ледниковых рек?) Некоторое время понадобилось, чтобы прокачать цилиндры и слить воду с карбюраторов. (Скорее всего, это первый мотоцикл, утонувший в Актру). За это время выяснилось, что новосибирцы - не обычные подлецы, они полны хитрости и коварства. Видимо, прав был Вовочка Трутанов. Говаривал он, что все новосибирские мототуристы - козлы (правда, барнаульцы и бийчане - тоже козлы). Так-то. А виноват во всём интернет, не будь его, не оказались бы несчастные ангарчане и коварные новосибирцы в одной упряжке. По интернету всё по-другому, там им обещали только асфальт... То есть, я не оправдала ожиданий и являюсь воплощением всего недоброго. Да и вообще, зачем лезть в грязь, по камням и болотам, когда есть асфальт?

Тут судьба преподнесла очередной удар. Олег, змея подколодная, выпил мой томатный сок (и не сказал об этом). То есть я, выползши из реки Актру, захотела что-нибудь бросить или вылить в пасть. Изымаю бутылку и в растерянности обнаруживаю следы вторжения в частную собственность. ("Кто пил из моей бутылки?!") Олег, скверно хихикая, признался. Я пыталась объяснить, что нас четверо, и всё должно делиться на четыре, чем, видимо, разозлила пупса (я-то имела повод злиться). Обещала разобраться с ним серьёзно, но после похода, так как в походе такие мероприятия не проводятся… После этого случая он не упускал случая задеть меня.

До альплагеря ехали долго-предолго, он виден от самого первого брода, но попасть к нему, оказалось, не так-то просто. Мы проехали сто раз через все русла Актру. Олег, надо отдать должное, шарахался постоянно по воде и искал дорогу. Но он также кидался в меня сапогами, я только успевала уворачиваться. При этом я грязно ругалась, чем пугала Майю с Алексеем. Когда мы засели между очередных бродов, мимо проехал "Урал", средство сообщения с внешним миром. Они смотрели на нас, мы - на них; мы не подали знаков о гибели, они не бросились нас спасать, поэтому мы ещё долго лазили и скакали по бродам. Выйдя к лагерю, обнаружили его совершенно пустым, то есть, люди были, но неизвестно где. А когда мы встречали их вдруг, то с необходимостью здоровались (этикет тайги?) Вся необжитая территория, гласят всевозможные объявления, принадлежит Томскому университету. Монополия томичей. Видимо, с необходимостью им принадлежит помещение с незабываемой надписью "Просьба: не лазать! Никакой это не туалет, а гидрометрическая будка!" Дипломатом выдвигаем Лёху и делегируем ему свои права. У него ангельская покоряющая улыбка, за которой не видна наглость наших просьб. Лёха уходит в неизвестность, потом приходит с кучей ценных сведений. Жить можно в разных местах… А ещё есть бар! Там мы купили пива и водки, но водку как-то никто не пил, опытного инициатора не было (эту бутылку водки ребята подарят где-то в Красноярском крае!) Пивом баловались, коньячком…

Достаточно ли одного раза упомянуть, что было невыносимо холодно? Холодно и сыро. Солнечно и дождливо, весело и грустно, смешно и обидно… Жить мы остановились в тряпочном домике. Как мы его ни утепляли, ничто не помогло, в полу были дырки. "Первичный холод". В первый вечер ещё крепились (скоро лето), рассказывали истории о замысловатых своих походах. Майка с Лёхой всю дорогу делились впечатлениями о прошлогоднем походе (вокруг Байкала из Куморы в Курумкан, я была там в 1999 году). Когда будет совсем невыносимо, я тоже буду вспоминать этот поход (возможно, с перевиранием подробностей)… Первая ночь была терпимой в плане температуры (обмороженных не было).

Здесь я жестоко отомстила пупсу за выпитый сок. Я спёрла у него "Сникерс", получила моральное оправдание со стороны Майи и без малейших угрызений совести съела. Пупс потом искал утраченное, но, в отличие от меня, не догадался спросить, куда исчезают вкусности. Я тоже ничего не сказала, пусть думает, что Белый спелеолог приходил…

Продолжение следует.